Серболужичане (самоназвание — сербы, немецкое название — сорбы) — самый маленький славянский народ. Они живут в ГДР на востоке округов Дрезден (в районе главного серболужицкого культурного центра г. Баутцен, по-серболужицки — Будышин) и Коттбус (по-серболужицки — Хосебуз). Название «лужичане» (по названию болотистой местности Лужица), «лужицкий язык», использовавшееся иногда в прошлом, теперь не употребляется, название же «сербы», «сербский» неудобно из-за возможности смешения с одним из южнославянских народов. Поэтому у нас и у других славян принято название «серболужичане» или «лужицкие сербы». Количество серболужичан определить точно не представляется возможным. Все серболужичане двуязычны: они пользуются, кроме серболужицкого, также немецким языком. В подавляющем большинстве населенных пунктов серболужичане не составляют в настоящее время более четверти населения, а сплошь и рядом в населенном пункте проживает около 5-10% серболужичан. По приблизительной оценке количество серболужичан составляет теперь величину порядка 100 тыс. чел. В прошлом серболужичан было больше: по статистическим данным прошлого века количество серболужичан превышало 150 тыс. чел.


Впервые серболужичане упоминаются в исторических источниках еще в 631 г. Это были славянские племена, уклад жизни которых можно охарактеризовать как позднеродовой. Родовые старшины уже начинали выделяться из числа землепашцев и скотоводов, а вместе с тем начинали складываться и группы зависимых от них крестьян. Западные соседи славянских племен гломачан, лужичан, мильчан — франки стремились подчинить их себе. Это была упорная германская экспансия, в ходе которой, несмотря на отдельные успехи руководителей славянских племен, франки завоевывали все новые городища и прилегающие территории. Так, к примеру, в 766-897 гг. франки предприняли 14 военных походов против серболужицких племен. Видная роль в этой экспансии была сыграна германским королем Генрихом I. Серболужичане долго оставались язычниками, но параллельно с переходом их под власть немецких феодалов происходила их христианизация.

Серболужицкие государственные образования не успели получить значительного развития, и к XII веку территории мильчан и лужичан оказались под властью немецких феодалов. Одни представители племенной верхушки перешли на сторону завоевателей, а другие сравнялись с крестьянами. Началась длительная и тяжелая германизация серболужичан.


тя некоторое время их территории оказывались под властью Польши или Чехии, это не изменило положения: немецкие феодалы порабощают серболужицких крестьян. Временами мирные серболужицкие крестьяне восставали против социального и национального гнета со стороны немецких помещиков-юнкеров. Так, например, в 1790 г. произошло восстание крестьян, вызванное дошедшими до Лужицы известиями о французской революции. Ряд участников восстания был арестован, руководители закованы в цепи и помещены в крепость.

Несмотря на социальный и национальный гнет, в XVI в. серболужичане создали свою письменность. В 1532 г. была записана по-серболужицки присяга, а 1548 г. датируется перевод М. Якубицей Нового завета — важнейшей для христианской религии части Библии. Вскоре серболужичане издают первые печатные книги. При этом возникают два литературных серболужицких языка: верхнелужицкий — язык Нижней Лужицы, бывших племен мильчан, и нижнелужицкий — язык Северной Лужицы, бывших племен лужичан; центром верхних серболужичан был Будышин, а нижних — Хосебуз. Определенную роль в том, что сформировались два литературных языка, сыграло обстоятельство, что нижние лужичане оказались в составе Пруссии, а верхние — Саксонии. Первоначально возникло вообще три варианта литературного языка: нижнелужицкий и верхнелужицкий католический и верхнелужицкий протестантский, так как многие верхние лужичане приняли лютеранство, а часть осталась католической. В XVII — XVIII вв. книгопечатание у серболужичан оживляется. В 1679 г. Я. Тицин издает первую верхнелужицкую грамматику, а в 1640 г. была создана нижнелужицкая грамматика Я. Хойнана. В 1721 г. Ю. Светлик издал первый латино-сербский (латино-серболужицкий) словарь. Первые опыты создания произведений художественной литературы относятся ко второй половине XVIII в., но большее развитие получают они в период национального возрождения в XIX в.


Одним из первых проявлений национального возрождения у серболужичан явилось издание Л. Гауптом и Я.А. Смолером записанных последним почти пятисот народных песен верхних и нижних лужичан (1841-1843). Крупнейшими серболужицкими поэтами XIX в. были Гандрий Зейлер и Ян Радысерб-Веля. Позже, на рубеже XIX и XX вв. развернулась деятельность наиболее известного серболужицкого поэта Якуба Барт-Чишинского; к этой же поре относится и поэзия нижнелужицкого поэта Мато Косыка. В 1847 г. начинает действовать национально-литературная серболужицкая организация «Матица сербская», а несколько позже — «Домовина» («Родина»), издаются газеты и журналы на серболужицком языке. Оживляются связи серболужицких культурных деятелей со славистами и писателями славянских стран, прежде всего России, а также Чехии и Польши. Так, например, Я. Смолер переписывается с выдающимися русскими славистами О.М. Бодянским, познакомившим его также с народным творчеством и литературой Украины, И.И. Срезневским, приезжает в Москву и Петербург.


1866 г. было издано богатое собрание верхнелужицкой лексики — верхнелужицко-немецкий словарь Х.Т. Пфуля. В начале XX в. ряд важных работ, в том числе капитальную грамматику и трехтомный словарь нижнелужицкого языка, выпустил крупнейший серболужицкий языковед Арношт Мука (первый том этого словаря был издан Петербургской Академией наук). По совету своего учителя И.А. Бодуэна де Куртенэ Л.В. Щерба отправляется в Лужицу и изучает восточнолужицкий диалект в окрестностях Мужакова (Бад Мускау).

Уже спустя несколько месяцев после прихода Гитлера к власти была арестована группа серболужицких культурных деятелей. Вскоре была закрыта серболужицкая газета, а затем запрещена деятельность «Матицы» и «Домовины» с ее библиотекой, а также практически вообще всякая серболужицкая речь.

После освобождения Лужицы Советской Армией начинается работа по воссозданию «Домовины», по развитию серболужицкой культуры. Большую заботу о серболужицкой культуре проявляет первое социалистическое немецкое государство — ГДР. В настоящее время выходит ряд периодических изданий на серболужицком языке, в том числе ежедневная газета на верхнелужицком и еженедельник на нижнелужицком. ряд журналов — детские, педагогический, общественно-политические. создан Институт серболужицкого народоведения в Будышине и Институт сорабистики в Лейпцигском университете, где готовятся кадры высшей квалификации по серболужицкому языку, литературе, истории.


з в два года проводятся летние курсы по серболужицкому языку в Будышине, на которые приезжают для приобретения и пополнения знаний специалисты из разных стран мира. Серболужицкие писатели получили широкое признание в ГДР. Широкую известность получил, в частности, Юрий Брезан (род. 1916), пишущий теперь прозу на немецком языке (стихи, а раньше рассказы он писал по-верхнелужицки). Большая работа проводится по изучению серболужицкого языка как в Будышине, так и в Лейпциге и в АН ГДР в Берлине. Его исследуют также советские, польские, чехословацкие ученые. Крупнейшими современными серболужицкими языковедами являются Гинц Шустер-Шевц, Ф. Михалк, Г. Фаска; в СССР успешно изучает серболужицкие языки составитель «Верхнелужицко-русского словаря» (1974) и автор ряда монографий львовский языковед К. К. Трофимович, в Польше — К. Полянский.

Оба серболужицких языка пользуются алфавитами на латинской основе с добавлением ряда дополнительных знаков. В верхнелужицком буквы a, e, o, u, i, y соответствуют русским а, э, о, у, и, ы; буквы ĕ и ó означают закрытые е и о. Обозначения согласных b, d, f, k, m, n, p, t, r, s комментариев не требуют; c, j,w, z, g обозначают звуки ц, й, в, з, г; серболужицкое l несколько мягче русского л, т. е. типа немецкого l; буквой ł обозначается звук типа неслогового u (белор. ў), возникший на месте твердого л (кстати, w после гласных произносится так же).


ква h обозначает один из вариантов проточного г; в сочетаниях с сонорными, в конце слова и между гласными h нередко не произносится (hnĕw ‘гнев’, wuhlo ‘уголь’, snĕh ‘снег’). Буквосочетание ch передает звук типа русского х, который в начале слова и после приставок произносится как kh (раньше он так и обозначался на письме). Согласные перед гласным i смягчаются. При смягчении согласных происходят некоторые звуковые изменения. Для обозначения мягкого n используется буква ń. Шипящие ž, š, č в верхнелужицком мягкие (жь, шь, чь); как мягкое č произносится и буква ć, которая пишется на месте ть; буква ř употребляется на месте мягкого r после p, t, k и произносится как мягкое š. Звук r обычно звучит по-серболужицки как грассирующий; буквосочетанием rj передается мягкий r типа русского рь. Буквосочетанием передается мягкий шипящий аффрикат типа джь, он появляется при смягчении d. В нижнелужицком нет ó, ř; ł может произноситься и как неслоговое u, и как твердое л; буквы ž, š, č, dž приближаются к твердым шипящим; w, особенно перед гласными, произносится кратко (woko ‘глаз’ почти как oko). Мягкость согласных передается сочетанием соответствующей буквы с j (žiwjenje ‘жизнь’), но для передачи мягкости нь и рь в конце слова сохраняются знаки ń, ŕ (koń ‘конь’).


Серболужицкие языки принадлежат к северной подгруппе западнославянских языков. Обоим литературным серболужицким языкам и соответствующим им наречиям свойственные такие черты: 1) переход бывших носовых гласных в u и e (ĕ); 2) e часто переходит в o (morjo ‘море’); 3) мягкое r после p, t, k превращается в шипящий (вл. tři, нл. tśi); 4) ударение на начальном слоге; 5) сохраняется двойственное число (в диалектах живой речи оно частично утрачивается, но в литературной речи твердо нормировано); 6) сохраняются старые глагольные времена — аорист и имперфект (например, нл. spleśech ‘я сплел’).

Наиболее характерные различия между верхне- и нижнелужицким таковы: a) нижнелужицкое взрывное g соответствует верхнелужицкому проточному h: gora — hora; б) в верхнелужицком мягкие t, d дают ć, dź, а в нижнелужицком ś, ź (например, ćichy — śichy ‘тихий’, ćoply — śoply ‘теплый’, dźeń — źeń ‘день’); в) в нижнелужицком на месте старого č выступает c (цоканье): cłowjek ‘человек’, cysty ‘чистый’; г) в нижнелужицком r после p, t, k перешло в š (pšawo ‘право’); д) в верхнелужицком ch (x) в начале слова перешло в kh (chleb ‘хлеб’, chojna ‘ель’).


рхнелужицкий и нижнелужицкий литературные языки (или, как считают иногда, варианты языка) соответствуют верхнелужицким и нижнелужицким наречиям; кроме этих основных наречий (разумеется, может быть выделен и ряд более мелких говоров), выделяют еще восточно-лужицкое наречие (в районе Мужакова), кое в чем сближавшееся с польскими говорами, ныне уже мертвое.

Вследствие широко и уже давно развитого серболужицко-немецкого двуязычия в серболужицких языках немало заимствований из немецкого языка, которые имеются как в литературной, так и в разговорной речи. Можно отметить и немало калек с немецкого, например sto lĕt stary < hundert Jahre alt (‘сто лет’ — о возрасте). Вместе с тем при формировании литературного языка в ряде случаев чувствуется опора на польский и чешский языки (например, nowiny ‘газета’, přemysło ‘промышленность’ и т.п.).

 

Литература

Ермакова М.И. Очерк грамматики верхнелужицкого литературного языка. М., 1973.
Трофимович К.К. Нариси з iсторii серболужицькоi лiтературноi мови.


вiв, 1970.
Щерба Л.В. Восточнолужицкое наречие. Пг., 1915. Т. 1.
Sewc (Schuster) H. Gramatika hornjoserbskeje rece. T. 1-2. Budysin, 1968-1976. [2-е изд. 1984. Т.1].
Fasske H., Michalk S. Grammatik der obersorbischen Sprache der Gegenwart: Morphologie. Bautzen, 1981.
Mucke K.E. Historische und vergleichende Laut- und Formenlehre der Niedersorbischen (niederlausitzisch-wendischen) Sprache. Leipzig, 1891.
Janas P. Niedersorbische Grammatik. Bautzen, 1976.
Fasske H., Jentsch H., Michalk F. Sorbische Sprachatlas. Bautzen, 1965. Bd. 1 [Издание продолжается].
Мука Э. Словарь нижнелужицкого языка. Пг.; Прага, 1921-1928. Т. 1-3.
Schuster-Sewc H. Historisch-etymologisches Worterbuch der ober- und niedersorbischen Sprache. H. 1. Bautzen 1978 [Издание продолжается].
Трофимович К.К. Верхнелужицко-русский словарь. М.: Бауцен, 1974.
Трофимович К.К., Моторный В.А. Серболужицкая литература. Львов, 1987.
Nedo P. Grundriss der sorbischen Volksdichtung. Bautzen, 1966.
Landmatz R., Nedo P. Sorbische Volkskunst. Bautzen, 1968.
Stawiczny serbow. Budysin, 1975-1979. T. 1-4.
Die Sorben. Bautzen, 1971.
Семиряга М.И. Лужичане. М.; Л., 1955.
Schuster-Sewc H. Bibliographie der sorbischen Sprachwissenschaft. Bautzen, 1966.



А. Е. Супрун

СЕРБОЛУЖИЦКИЕ ЯЗЫКИ

(Супрун А.Е. Введение в славянскую филологию. — Минск, 1989. — С. 76-81)


 

http://www.philology.ru/linguistics3/suprun-89b.htm

ЛУЖИЦКИЙ ЯЗЫК (сер­бо­лу­жиц­кий язык) — об­щее на­зва­ние двух групп диалектов и двух литературных язы­ков лу­жи­чан — верх­не­лу­жиц­ко­го и ниж­не­лу­жиц­ко­го. 

Рас­про­стра­не­ны в Гер­ма­нии. Аре­ал верх­не­лу­жиц­ко­го языка — Верх­няя Лу­жи­ца с цен­тром в городе Бу­ди­шин (см. Бау­цен). Чис­лен­ность го­во­ря­щих около 18 тысяч человек (1990-е годы, оцен­ка); в жи­вом упот­реб­ле­нии этот язык удер­жи­ва­ет­ся в пер­вую оче­редь в ка­то­лической час­ти Верх­ней Лу­жи­цы к за­па­ду от Бу­ди­ши­на. На ниж­не­лу­жиц­ком языке говорят в ок­ре­ст­но­стях города Хо­ше­буз (Кот­бус) в Ниж­ней Лу­жи­це. Им вла­де­ют не бо­лее 7 тысяч человек (1990-е годы, оценка), для 3 тысяч человек, пре­имущественно стар­ше 70 лет, он яв­ля­ет­ся род­ным.

Язы­ки лу­жи­чан от­но­сят­ся к сла­вян­ским язы­кам (западная груп­па). Со­глас­но од­ной точ­ке зре­ния, верхнелужицкий и нижнелужицкий — 2 из­на­чаль­но са­мо­сто­ятельных язы­ка; другие ис­сле­до­ва­те­ли вы­ска­зы­ва­ют мне­ние о на­ли­чии еди­но­го, хо­тя в ди­алектном от­но­ше­нии диф­фе­рен­ци­ро­ван­но­го, сер­бо­лу­жиц­ко­го язы­ко­во­го про­стран­ст­ва, в ко­то­ром ис­то­ри­че­ски сло­жи­лись 2 раз­ных литературных идио­ма. В верх­не­лу­жиц­ком ареале выделяют 3 диа­лек­та — бу­ди­шин­ский, ка­то­ли­че­ский (в ка­то­лических при­хо­дах ме­ж­ду го­ро­да­ми Бу­ди­шин и Ка­менц), ку­лов­ский [рай­он города Ку­лов (Вит- ти­хе­нау)] — и пуш­чан­ский говор [деревня Во­хо­зы (Нох­тен)]. В число ниж­не­лу­жиц­ких входят 5 диа­лек­тов — хо­ше­буз­ский, се­ве­ро-за­пад­ный [район населён­ных пунктов Бор­ко­вы (Бург), Смо­горь­ёв (Шмо­гров), Пря­воз (Фе­ров)], диа­лект ок­ре­ст­но­стей города Ве­то­шов (Фет­шау), се­ве­ро-вос­точ­ный [во­круг на­се­лён­но­го пунк­та Пиц­нё (Пейц)], диа­лект ок­ре­ст­но­стей на­се­лён­но­го пунк­та Гродк (Шпрем­берг) — и говор деревни Рогов (Хорнов). Го­во­ры, пе­ре­ход­ные ме­ж­ду верх­не- и ниж­не­лу­жиц­ки­ми, распространены в ок­ре­ст­но­стях на­се­лён­ных пунк­тов Му­жа­ков (Мус­кау), Сле­по (Шлай­фе), Спрейц (Шпре­виц), За­брод (За­бродт), Блюнь (Блю­но), Во­е­ре­цы (Хой­ер­свер­да), Ко­ши­ны (Гро­с­ко­шен), Злы Ко­мо­ров (Зен­ф­тен­берг).

Лужикий язык де­мон­ст­ри­ру­ет основные чер­ты западно- славянских язы­ков: пред­став­ле­ны со­че­та­ния *tl, *dl и *kv, *gv (верх­не­лу­жиц­кое pletł, ниж­не­лу­жиц­кое platł ‘плёл’; верх­не­лу­жиц­кое šidło, ниж­не­лу­жиц­кое šydło ‘ши­ло’; верх­не­лу­жиц­кое и ниж­не­лу­жиц­кое kwět ‘цвет’; верх­не­лу­жи­цое hwězda, ниж­не­лу­жиц­кое gwězda ‘звезда’), š из *x по 2-й и 3-й па­ла­та­ли­за­ции (верх­нелу­жиц­кое šěry, ниж­не­лу­жиц­кое šery ‘се­рый, седой’; верх­не­лу­жиц­кое и ниж­не­лу­жиц­кое w ̌sak ‘всё же, однако’), сви­стя­щие со­глас­ные на мес­те *tj, *kt и *dj (верх­не­лу­жиц­кое и ниж­не­лу­жиц­кое sw ̌e­ca ‘свет, ос­вещение’; верх­не­лу­жиц­кое n ́oc, ниж­не­лу­жиц­кое noc ‘ночь’; верх­не­лу­жиц­кое mjeza, ниж­не­лу­жиц­кое mjaza ‘гра­ни­ца, межа’); от­сут­ст­ву­ет l пос­ле губ­ных со­глас­ных (верх­не­лу­жиц­кое и ниж­не­лу­жиц­кое zemja ‘зем­ля’). На­ря­ду с этим для Лужицкого языка ха­рактер­ны спе­ци­фические северо-западные осо­бен­но­сти, в ча­ст­но­сти из­мене­ния групп *-or-, *-er- и *-ol-, *-el- ме­ж­ду со­глас­ны­ми (верх­не­лу­жиц­кое и ниж­не­лу­жиц­кое wrota ‘ворота’, zło­to ‘золото’, drjewo ‘древесина’, mlo­ko ‘молоко’ и др.). К древ­ним чер­там раз­ли­чия ме­ж­ду верх­не- и ниж­не­лу­жиц­ким язы­ка­ми от­но­сят­ся: час­тич­но не­оди­на­ко­вые из­ме­не­ния со­че­та­ний *-ьr-, *-ъr- и *-ьl-, *-ъl- (верх­не­лу­жиц­кое mor­chej, ниж­не­лу­жиц­кое marchwej ‘мор­ковь’; верх­не­лу­жиц­кое horšć, ниж­не­лу­жиц­кое gjarsć ‘горсть’; верх­не­лу­жиц­кое tołc, ниж­не­лу­жиц­кое tłuc ‘толочь’); из­ме­не­ние но­со­вой *ę в ̈а> a/e в верх­не­лу­жиц­ком и в ̌e/e в ниж­не­лу­жиц­ком (верх­не­лу­жиц­кое mjaso, но ниж­не­лу­жиц­кое měso ‘мясо’); ре­зуль­та­ты из­ме­не­ния силь­ной ре­ду­ци­ро­ван­ной *ъ (верх­не­лу­жиц­кое wo ̌s, но ниж­не­лу­жиц­кое we ̌s ‘вошь’); воз­ник­но­ве­ние в верх­не­лу­жиц­ком сред­не- верх­них глас­ных [пе­ред­ней ̌e (из ста­ро­го «ять» и др.) и не­пе­ред­ней ó (от­сут­ст­вую­щей в ниж­не­лу­жиц­ком)] и из­ме­не­ние *g в верх­не­лу­жиц­ком во фри­ка­тив­ную h при со­хра­не­нии в ниж­не­лу­жиц­ком взрыв­ной g (верх­не­лу­жиц­кое brj ́oh, ниж­не­лу­жиц­кое brjog ‘берег’).

В про­цес­се ис­то­рического раз­ви­тия в Лужицком языке ут­ра­ти­лись ко­ли­че­ст­вен­ные раз­ли­чия глас­ных и про­изош­ли су­ще­ст­вен­ные из­ме­не­ния мяг­ких со­глас­ных. Пар­ные мяг­кие t’, d’ перешли в мягкие шипящие аф­фри­ка­ты ć, d ́z, ко­то­рые в верх­не­лу­жиц­ком со­хра­ни­лись (при­чём пер­вая фо­не­ти­че­ски сов­па­ла со ста­рой аф­фри­ка­той č), а в ниж­не­лу­жиц­ком позд­нее из­ме­ни­лись во фри­ка­тив­ные мяг­кие ши­пя­щие ́s, ́z; при этом в ниж­не­лу­жиц­ком ста­рые ши­пя­щие š, ž от­вер­де­ли, а аф­фри­ка­та č сов­па­ла с от­вер­дев­шей сви­стя­щей c (например, верх­не­лу­жиц­кое ̌cis ́ci ́c [ ̌c’is ̌c’i ̌c’], ниж­не­лу­жиц­кое cysćiś ‘чистить’; верх­не­лу­жиц­кое ćišina, ниж­не­лу­жиц­кое śišyna ‘тишина’; верх­не­лу­жиц­кое dźeń, ниж­не­лу­жиц­кое źeń ‘день’). Во фри­ка­тив­ные ши­пя­щие че­рез дро­жа­ще-ши­пя­щую ř пе­ре­хо­дила и дро­жа­щая r после со­глас­ных p, t, k: в верх­не­лу­жиц­ком толь­ко мяг­кая r’, при­чём по­сле p, k её за­ме­ной яв­ля­ет­ся мяг­кая š, а в со­че­та­нии с t реа­ли­зу­ет­ся ли­бо č, ли­бо — по­зи­ци­он­но — мяг­кая c’; в ниж­не­лу­жиц­ком — как мяг­кая r’, так и твёр­дая r, изменившиеся со­от­вет­ст­вен­но в ś и š (например, верх­не­лу­жиц­кое přaza [pš’aza] ‘пряжа’, křidło [kš’idu̯o] ‘крыло’, t ̌ras ́c [ ̌c’as ̌c’] ‘тряс­ти’, t ̌r ̌ele ́c [c’ ̌ele ̌c’] ‘стрелять’; ниж­не­лу­жиц­кое pśěza, kśidło, tśěsć, stśělaś при pšaw­da ‘правда’, kšej ‘кровь’, tšubiś ‘трубить’). Ста­рые пар­ные мяг­кие сви­стя­щие s’, z’ (как и не­пар­ная c’) от­вер­де­ли. Уда­ре­ние в Лужецом языке в це­лом за­кре­пи­лось за пер­вым сло­гом сло­ва или так­то­вой груп­пы, но в ниж­не­лу­жиц­ких диа­лек­тах оно мо­жет па­дать так­же на пред­по­след­ний слог.

В мор­фо­ло­гии для Лужицкого языка в це­лом ха­рак­тер­но со­хра­не­ние дв. ч. в сис­те­ме име­ни и гла­го­ла. Верх­не­лу­жиц­ко­му свой­ст­вен­но со­хра­не­ние форм про­сто­го прошедшего времени (на ос­но­ве дав­них ао­ри­ста и им­пер­фек­та), ут­ра­чен­ных в ниж­не­лу­жиц­ких диа­лек­тах (в современный литературный ниж­не­лу­жиц­кий язык они бы­ли искусcтвенно вне­дре­ны по ана­ло­гии с верх­не­лу­жиц­ким); ниж­не­лу­жиц­ко­му — со­хра­не­ние су­пи­на (hyś spat ‘идти спать’). У су­ще­ст­ви­тель­ных муж. р. и со­гла­суе­мых с ни­ми слов в верх­не­лу­жиц­ком по­лу­чи­ла раз­ви­тие в рам­ках мн. и дв. ч. ка­те­го­рия пер­со­наль­но­сти, или лич­но­сти; ср. верх­не­лу­жиц­кое им. п. мн. ч. Wid ́zach, zo su t ̌ro mokri rybacy na brjoze sedźeli / вин. п. мн. ч. Widźach třoch mokrych ry­bakow na brjoze sedźeć ‘Я ви­дел, что на бе­ре­гу си­де­ли три мок­рых ры­ба­ка / … си­дя­щих на бе­ре­гу тро­их мок­рых ры­ба­ков’, но … zo su tři mokre rybački na brjo­ze sed­źeli / … tři mokre rybački na brj­oze sedźeć ‘… три мок­рых зи­мо­род­ка / трёх мок­рых зимородков’. В лек­си­ке Лужицкого языка зна­чительное ко­ли­че­ст­во гер­ма­низ­мов.

Серболужицкая пись­мен­ность воз­ник­ла в XVI веке. Пер­вые па­мят­ни­ки — де­ло­вые (Бу­ди­шин­ская при­ся­га, ме­ж­ду 1500 и 1532 годами) и, в свя­зи с рас­про­ст­ра­не­ни­ем лютеранства, религиозные (ста­рей­ший из них — пе­ре­вод Но­во­го За­ве­та на вос­точ­но­лу­жиц­кий диа­лект, вы­пол­нен­ный в 1548 году Мик­лав­шем Яку­би­цей; в 1574 году Аль­бин Мол­лер из­дал ниж­не­лу­жиц­кий пе­ре­вод «Ма­ло­го ка­те­хи­зи­са» и ду­хов­ных пе­сен Лю­те­ра; в 1597 году Вен­це­слав Ва­ри­хи­ус — пе­ре­вод ка­те­хи­зи­са на верх­не­лу­жиц­кий яз.). В XVII — начале XVIII века верх­не­лу­жиц­кий лютеранин-евангелист Ми­хал Френ­цель и его по­сле­до­ва­тели осу­ще­ст­ви­ли пол­ный пе­ре­вод Биб­лии (из­дан в 1728 году); в ре­зуль­та­те сло­жил­ся еван­ге­лический ва­ри­ант верх­не­лу­жиц­ко­го литературного языка на ос­но­ве бу­ди­шин­ско­го диа­лек­та. В конце XVII — начале XVIII века Юрий Хав­штын Свет­лик пе­ре­вёл Биб­лию на диа­лект ка­то­лической час­ти на­се­ле­ния Верх­ней Лу­жи­цы (ку­лов­ский), со­з­дав ка­то­лический ва­ри­ант верх­не­лу­жиц­ко­го литературного языка. На ниж­не­лу­жиц­кий язык Но­вый За­вет пе­ре­вёл Бо­гу­мил Фаб­ри­ци­ус (из­дан в 1709), а Вет­хий За­вет — Ян Бед­рих Фри­цо (из­дан в 1796). С конца XVIII — начала XIX века в Верх­ней и в мень­шей сте­пе­ни в Ниж­ней Лу­жи­це раз­ви­ва­лась свет­ская литература (см. Серболужицкая литература). Еван­ге­лический и ка­то­лический ва­ри­ан­ты верх­не­лу­жиц­ко­го языка в XIX веке сли­лись. В XX веке главные тен­ден­ции раз­ви­тия обо­их литературных сер­бо­лу­жиц­ких язы­ков со­хра­ня­лись; в то же вре­мя ес­тественная пе­ре­да­ча Лужицкого языка от ро­ди­те­лей к де­тям в семь­ях и че­рез раз­вёр­ну­тую в пе­ри­од су­ще­ст­во­ва­ния ГДР сис­те­му школ на тер­ри­то­рии Ниж­ней и еван­ге­лической час­ти Верх­ней Лу­жи­цы в си­лу ря­да экс­т­ра­лин­гвис­тических при­чин по­сте­пен­но поч­ти пре­кра­ти­лась. С 1998 года вне­дря­ет­ся но­вая мо­дель дет­ских са­дов WITAJ («Доб­ро по­жа­ло­вать!»), в ко­то­рых не­мец­коя­зыч­ные де­ти в про­цес­се иг­ры учат­ся го­во­рить по-лу­жиц­ки. Цель это­го про­ек­та — под­го­то­вить де­тей к по­сле­дую­ще­му обу­че­нию в сер­бо­лу­жиц­ких клас­сах в шко­ле.

В XIX-XX веке в Лужицком языке за­кре­пи­лась современная ди­ак­ри­тическая (см. Диа­кри­ти­че­ские знаки) сис­те­ма гра­фи­ки на ос­но­ве латинского ал­фа­ви­та с т. н. ана­ло­ги­че­ским пра­во­пи­са­ни­ем по об­раз­цу других славянских язы­ков, в основном чеш­ско­го и поль­ско­го.

Сло­ва­ри:

Sorbischer Sprachatlas / Hrsg. H. Faß- ke u. a. Bautzen, 1965-1996. Bd 1-16;

Верх­не­лу­жиц­ко-рус­ский сло­варь / Сост. К. К. Тро­фи­мо­вич. М.; Бау­цен, 1974;

Słownik hor­njo­serb­sko-n ̌emski / Zest. B. Rewerk, K. Malinkowa, L. Kowarjowa. Budyšin, 1990;

Starosta M. Dol­noserbsko-nimski sł ownik — Niedersor­bisch- deutsches Wörterbuch. Bautzen, 1999.

© Большая Российская Энциклопедия (БРЭ)

 

Лужицкий язык (серболужицкий язык) — история и интересные факты

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Adblock
detector